Вера и тайна чисел. Часть 235

Шишка снова пришла вся в чёрном. Плащ висел на ней тяжёлой тканью, скрывая хрупкое, почти крошечное тело, и делал её похожей не то на воронёнка, не то на тень, сбившуюся в комок. Жалкая фигура… но жалости к ней не возникало. Лишь пустота и холод, будто её собственный страх отталкивал любое сострадание.

Вера, однако, внутренне себя одёрнула: «Человеку плохо, а я думаю о жалости…». Но тут же взгляд её упал выше головы Шишки — там ярко, словно огнём, светилось число 6.

Она не стала тянуть:

— У вас либо шесть дней, либо шестое число. Опасность. Какая именно — я не скажу.

Шишка вздрогнула, словно эти слова ударили её током. Пальцы нервно сжали подол плаща. Она явно хотела переспросить, уточнить — но так и не решилась вымолвить ни слова. Всё та же игра в маску: будто никто не знает, кто она. Хотя Вера прекрасно знала. И понимала, что Шишка верит в своё «умелое» притворство.

— Я приготовила вам список, — продолжила Вера ровно. — Три человека здесь, в Молдове. Они видят будущее с точностью до восьмидесяти процентов. Хотите — обратитесь к ним. Решать вам.

Шишка выхватила листок, поднесла его к глазам, спрятанным за тёмными очками. Кивнула, не проронив ни слова, и почти выскользнула из комнаты — как мышь, которой жутко страшно, но которая не в силах иначе.

Тень в углу дрогнула. И через миг показалась Лукреция. Её смех прорезал воздух — звонкий, издевательский:

— Какая же она нудная, эта твоя Шишка! Слабая, безвольная, но с самомнением. Даже смерть её не успокоит — там тоже будет трястись.

Вера хмыкнула:

— А там-то уж чего бояться?

Лицо Лукреции стало серьёзным, глаза вспыхнули холодным светом:

— Грехи, Вера, — имеют вес. Огромный, тяжёлый, как камни, что давят душу. Там, по ту сторону, за каждый придётся отвечать. И деньги, власть, связи — всё это там ничего не значит.

Она на мгновение замолчала и тихо добавила:

— Эта не справится. Сгорит в собственных страхах. Но мне всё равно. Она мне не нужна.

И исчезла — так же быстро и бесшумно, как появилась. Лишь холодный след её присутствия ещё держался в воздухе, заставляя Веру задуматься о весе человеческих грехов и о том, что, возможно, Лукреция права.