Вера и тайна чисел. Часть 213

 

Романтичной была только ночь. Утро же встретило их иначе — живым, осязаемым, слишком реальным. Франц, словно пытаясь удержать Франсуазу в этом мире, заставлял ее двигаться, спорил, придирался, но всё это было лишь прикрытием: он боялся, что она исчезнет, если он отпустит.

Франсуаза рассказывала о будущем — с такой уверенностью, будто сама там жила.

— Телефоны с фотоаппаратами… люди будут говорить и видеть друг друга на расстоянии. Полёты в космос станут обыденными. Через каких-то пятьдесят лет всё изменится.

Франц нахмурился, его руки сжались в кулаки.

— Никто не может знать будущее! Никто!

Она чуть наклонила голову и улыбнулась мягко, почти по-детски.

— А я знаю.

Он хотел возразить, но не смог. Янтарный свет её глаз пленил его так же сильно, как её голос.

— А в магов, в колдунов ты хоть веришь? — спросила она с насмешкой, но её губы дрогнули от скрытой нежности.

Франц хрипло рассмеялся, но шагнул ближе.

— Верю. Все вы ведьмы. А ты самая опасная из них. Заколдовала мой мозг… моё тело…

Её смех был хрустальным, лёгким, и этот смех окончательно сорвал его с цепи. Он схватил её за талию и прижал к себе так крепко, что она невольно вскрикнула. Его губы нашли её губы — настойчиво, жадно. Поцелуи были горячими, сбивчивыми, он вдыхал её дыхание, скользил руками по её спине, будто хотел запомнить каждый изгиб её тела.

Она сопротивлялась лишь первое мгновение — больше из смущения, чем по-настоящему. Её пальцы легли на его грудь, но не оттолкнули — скользнули вверх, к шее, словно проверяя, насколько он реален.

— Ты сведёшь меня с ума… — прошептал Франц, касаясь её кожи губами. Он чувствовал её тепло, тонкий запах — смесь меда и дыма, такой же редкий и опьяняющий, как она сама.

Франсуаза тяжело дышала, её ресницы дрожали, и в какой-то момент она позволила себе прижаться к нему всем телом. Он почувствовал, как её сердце бьётся быстро, неровно, и от этого его собственное готово было вырваться из груди.

— Нужно позвать Джоника, — вдруг сказала она, словно пытаясь отгородиться от слишком сильного чувства.

— Кто это ещё, к чёрту? — Франц едва держал себя в руках.

— Оживший мертвец, — спокойно ответила она, словно говорила о знакомом соседе.

Франц окаменел, но Франсуаза уже сидела за столом, выводила строчки на бумаге. Потом подошла к зеркалу, её взгляд потемнел, губы прошептали что-то неразборчивое.

Минут через пятнадцать раздался стук в дверь.

Высокий парень с бледным лицом и следом верёвки на шее вошёл бесшумно. Взял письмо, кивнул и исчез, оставив за собой ощущение холода.

Франц потрясённо смотрел на дверь.

— Господи… оказывается, я ничего не знаю о жизни. А ты… ты разрушаешь мой мир.

Франсуаза рассмеялась, но в этом смехе уже было тепло. Она подошла ближе, коснулась его лица пальцами и впервые сама поцеловала — нежно, осторожно, словно признавалась в том, что не решалась сказать словами.