Вера и тайна чисел. Часть 217

 

Когда Лукреция и Севила исчезли, в доме повисла странная, зыбкая тишина, будто сама реальность затаила дыхание. Вера осторожно подняла голову Стеллы, подложила под неё подушку, укрыла лёгким пледом, словно ребёнка. Потом вынула из кармана свой опал — камень, который всегда откликался только ей. Она вложила его в руки подруги, прижала ладонями и шепнула просьбу:

— Верни её… Дай силы.

Опал послушался. Сначала он чуть дрогнул, а затем засветился серебром — мягким, но густым, словно лунное молоко. Из него вырвалось облако, плотное и сильное, и накрыло Стеллу, будто кокон. Облако не просто светилось, оно вибрировало, переливалось, будто вбирало её дыхание и отдавалось обратно новым ритмом.

Минуты тянулись мучительно долго. И вдруг ресницы Стеллы дрогнули, глаза открылись — и в них мелькнула улыбка, уставшая, но настоящая.

Вера облегчённо выдохнула, помогла ей приподняться и усадила на кровать. Тепло чашки с горячим чаем вернуло Стелле краски, и она заговорила хрипловатым, но уверенным голосом:

— Я чувствовала… боль. Настоящую, физическую, будто меня разрывали изнутри. Но когда я позвала Солнце — это было как хлеб для голодного. Словно кто-то вложил в меня целый мир. Теперь я… другая. Я чувствую это.

Она коснулась груди, словно там пульсировало не сердце, а новое солнце.

Дверь вдруг отворилась, и вошла Лукреция. На её лице не было ни гнева, ни тревоги — лишь спокойная ирония, оттенённая усталостью.

— Севила тоже выдохлась, — произнесла она, будто между делом. — Но знаешь, странно… Она сказала почти то же самое, что и ты. Битва выжала её досуха, а взамен оставила… что-то. Ощущение, которое нельзя ни объяснить, ни отбросить.

Она усмехнулась и обвела взглядом комнату, стены, потолок, будто сам дом был ей чужд.

— Мой дом теперь не дом. Поле битвы, сплетение огня и тьмы. И, судя по тому, что я вижу… вы обе нахватали друг от друга слишком много. Живая и мёртвая, свет и тьма, огонь и холод. А что теперь из этого выйдет — понятия не имею.

Её слова повисли, как эхо в пустом храме. На миг показалось, что даже опал в руках Стеллы дрогнул от их смысла.