Вера и тайна чисел. Часть 206

 Стелла уснула мгновенно — тихо, сладко, как ребёнок. Её дыхание наполнило комнату лёгким ритмом, а вот Вере было не до сна. Она задумчиво смотрела в окно... Мысли роились, как пчёлы.

Ну и что дальше? — спрашивала она себя. Познакомились мы с Франсуазой. И что это меняет? Она — словно стальная дверь. Сдержанная, закрытая. Рядом с ней Стелла кажется мягким котёнком…

На этом месте в голове раздался тихий смешок.

— Котёнок? — голос Проводника был насмешливым и ласковым одновременно. — Ты, Вера, иногда забываешь, кто ты сама. Женщины это не котята. Это хищницы, только очень терпеливые.

— Ты о чём? — мысленно отозвалась она.

— О Франце, — рассмеялся он. — Вы моего родственника чуть с ума не свели. А ведь я помню, как ты доводила Леонардо. Смешно: мужчины думают, что они сильные. Но стоит рядом появиться женщине — одной, а если их три… даже сильный воин превращается в загнанного зверя.

Вера невольно улыбнулась.

— Значит, мужчины слабее нас?

— Нет, — мягко ответил Проводник. — Мужчина — существо нежное. Его сила в действии, в ударе, в стремительности. Но внутри он уязвим, как ребёнок. Женщина знает, куда ткнуть словом, взглядом, молчанием. И вот уже храбрый воин мечется между страстью и яростью, между желанием и страхом. Ты ведь видела Франца вчера.

Вера вздохнула.

— Видела. Он гордый, но теряет голову рядом с нами.

— А теперь представь, что ему предстоит не одна женщина, а три. — Проводник снова рассмеялся. — Не жалко?

— Жалко, — призналась Вера. — Но он сам выбрал этот путь.

— Значит, ведите его дальше. Завтра встретитесь, там всё и решится, — сказал Проводник и исчез, оставив лёгкое эхо смеха.

         Утро принесло тишину и солнечный свет. Вера всё ещё думала о разговоре, когда в комнату вошла Франсуаза. Она двигалась неторопливо, словно время само шло за ней, а не наоборот. В её лице было спокойствие, которое невозможно было поколебать.

— Ты знаешь своё будущее? — прямо спросила Вера.

Франсуаза улыбнулась.

— Да. Легко не будет. И то, что вы появились, только подтверждает это.

Стелла, ещё сонная, но уже живая и любопытная, подалась вперёд:

— А как тебе Франц?

Франсуаза задержала взгляд на девушке. Янтарные глаза сверкнули мягким светом.

— Он как твой Леон, только злее. Более жесток. И он не умеет управлять гневом.

— А ты умеешь? — осторожно спросила Вера.

Франсуаза чуть склонила голову.

— Гнев — как огонь. Он сжигает руки того, кто не умеет держать. Но если знать, как дуть на угли, то можно согреть весь дом. Я учу его… хотя, возможно, это обернётся против меня.

Она замолчала, не договорив. И в этой недосказанности было что-то пугающее.

Стелла нахмурилась:

— Но ведь можно просто не злиться?

Франсуаза посмотрела на неё с нежной улыбкой.

— Нельзя. Отнять у человека гнев — значит, вырвать сердце. Его можно лишь направить.

Вера вздрогнула: слова Франсуазы звучали, как пророчество.