Афина

  Август выдыхал зноем. Солнце обнимало город с такой щедростью, словно пыталось задержаться на прощание, не желая уступать место осени. Воздух дрожал, как будто всё вокруг растворилось в янтарной дымке. Вера шла без цели, просто позволяла себе идти — туда, куда вёл шаг. И вот — вдруг — перед ней распахнулся новый мир. Озеро. Почти у самого дома. Как она раньше не замечала его? Оно было не такое большое, как её любимое озеро, где отражался Золотой Город. Но здесь тоже было тихо, словно само время делало вдох и замирало на берегу. Ветерок чуть тронул воду, и в отражении мелькнуло небо, как нарисованное рукой ребёнка. Аллеи, скамейки, беседки, мостики… Всё словно дышало добром. Вера замедлила шаг, прислушиваясь к внутреннему ощущению: светлая энергия — спокойная, как дыхание спящего ребёнка. И вдруг — спиной ощутила движение. Кто-то подошёл. Обернувшись, Вера увидела девушку лет двадцати пяти. Худенькая, с большими глазами, в которых плескалась неуверенность. — Простите, — девушка не...

  Он вошёл в архив сам — молодой, рыжеволосый, улыбчивый парень с глазами, полными света. Казалось, будто весь мир — одна непрерывная радость, и нет ничего лучше, чем просто быть живым. На нём была зелёная футболка, за плечами — рюкзак, в руке — карточка доступа в Центральный , в Архив. Софья в этот момент объясняла Вере, как правильно кодировать записи в архивную базу. — ...и не забудь: все временные пометки по шкале Фридмана, иначе может быть наложение с 2200 годом, — говорила Софья. — Привет! — раздалось за спиной. Вера резко обернулась. — Алексей?.. Он кивнул, весело улыбаясь. Было странно видеть перед собой его — не в 140 лет, а всего лишь двадцатипятилетним. Рыжие вихры, веснушки на носу, чуть смущённый, но полный энергии. — Мама мне рассказала о тебе... — начал он. — В двух словах. Сказала, что я стал интересным человеком. Захотелось посмотреть на себя. Можно? — Посмотреть?.. — Вера чуть растерялась. — Ты понимаешь, что это, мягко говоря, парадокс? — Да, но я не из тех, кто ...

  Дневной свет струился в окно, отражаясь от плотно упакованных папок. Вера сидела в архиве, почти не дыша, аккуратно перебирая пронумерованные дела. В каждой папке — чья-то судьба. Экстрасенсы, телепаты, медиумы, ясновидящие. Одни родились в Молдове, другие приезжали по просьбе Центрального. Некоторые жили здесь тайно, будто сама земля прятала их от людских глаз. На обложках были имена. Иногда — псевдонимы, закрученные, словно заклинания. Но то, что действительно цепляло взгляд Веры, — это даты. Дата рождения. Дата смерти. И... ещё одна дата. Едва различимая. Не написанная чернилами — будто тень в воздухе, еле уловимый отсвет на границе реальности. Дата, которую видела только она. — Это невозможно, — шептала Вера, глядя на папку с именем “Кристиан Шарий (Аэллон)”. — Здесь указано, что он умер в 2004. Но я вижу… 2021? Даже через бумагу... Да. Он мог выжить...если бы... Она провела ладонью над другой папкой. Та же картина. Многие из этих людей… могли выжить. Или должны были. Но поч...

  С утра над городом висел тусклый, почти прозрачный туман. Вера, ещё не позавтракав, отправилась в Центральный, в  архив. Она еще не начала там работать официально, но интерес...Он тянул, как тёплая рука, ведущая за собой сквозь двери, за которыми шепчут тайны. Архив пах старой бумагой, чаем, пылью и чем-то еле уловимо загадочным. Вера легко находила нужные ей ячейки, будто сама система помогала ей. И вот — одна из папок. На корешке аккуратно выведено: Шувалов Теодор. Она раскрыла её с нетерпением. Внутри — заметки, газетные вырезки, служебные записи, копии фотографий. Тео, совсем юный, с прямой осанкой, задумчивыми глазами. Некоторые записи были подписаны рукой Софьи. Словно услышав её мысли, сама Софья появилась в дверях зала. Улыбнулась, держа в руках чашку кофе. — Знаю, ты здесь, — сказала она мягко. — Бумаги шуршат, как листья осенью. — Вы знаете Тео? — Вера подняла на неё взгляд. — Я нашла много информации. Вы как будто знаете о нём всё.. Софья усмехнулась: — Невозможно...

Пьер Бурдьё о медиа, которые формируют реальность В эпоху цифровых технологий телевидение продолжает играть ключевую роль в формировании общественного мнения. Несмотря на конкуренцию со стороны интернета, телевизор остаётся главным источником информации для миллионов. Однако за блестящей картинкой и выверенными сюжетами скрываются сложные механизмы влияния — о которых честно и без прикрас рассказал французский социолог Пьер Бурдьё в своей книге «О телевидении и журналистике». Работа основана на его лекциях, прочитанных в Коллеж де Франс в 1995–1996 годах. В книге Бурдьё не просто критикует телевидение — он исследует его как социальное явление, подчинённое логике рейтингов, рыночного давления и стандартизации контента.         Конкуренция, ведущая к  однообразию. Одним из ключевых наблюдений автора стало противоречие между конкуренцией и оригинальностью. По мнению Бурдьё, журналисты — как телевизионные, так и печатные — ориентируются не столько на аудиторию, скол...

  С каждым днём Агата становилась всё округлее, величественнее, как будто носила внутри себя не просто котят, а маленькую вселенную. Её походка сделалась степенной, даже надменной. Она подолгу сидела у окна, глядя в туманное небо, будто предчувствуя нечто великое. Мяукала требовательно, а потом отказывалась от предложенного ужина, капризничала, выбирая лишь самые ароматные кусочки. Марат терпел. Он ходил кругами, мурчал так, словно звенел хрустальный колокольчик в саду. Подходил к ней робко, склоняя голову, но Агата встречала его холодным взглядом и поворачивалась боком, уносясь в свой домик, будто в храм. Единственным человеком, кого она принимала безоговорочно, был Игорь. Едва он входил домой, Агата вытягивалась на полу, откатывалась на спину и требовала ласки с таким достоинством, будто делала одолжение. Игорь садился рядом, поглаживал её живот, и с улыбкой говорил: — По-моему, там четверо. Но кто их считал? Время покажет... В один из теплых вечеров Вера и Игорь приехали в гости...

 Игорь молчал. Слишком долго молчал, чтобы это была просто пауза. Он опустил глаза, сжал губы и, будто не веря себе, спросил: — Ты действительно это видела? Этот... дом? Вера кивнула. — Он стоял один, как будто отрезанный от всего города. Черный. Глухой. И внутри — пустота, как зияющая дыра. Игорь резко выдохнул и обхватил её ладони своими. Теплыми, дрожащими. Закрыл глаза. Секунда. Другая. Вера почувствовала, как он — мягко, но уверенно — скользнул в её сознание. Образ вспыхнул между ними: дом, обвитый тьмой, словно плющом, с подъездом, похожим на пасть зверя.Игорь отпрянул. — Это он... — выдохнул. — Дом, где жил мой друг. Он... он спрыгнул с шестнадцатого этажа. Говорил, что сходит с ума, что кто-то шепчет ему по ночам. Тогда я подумал — депрессия, стресс, что-то с головой... А теперь понимаю. Он не врал. — Тьма существует, — спокойно сказала Вера. — Как и свет. Невозможно видеть только свет. Тьма — часть пути. И в этот момент, почти беззвучно, как бывает только у него, рядом во...

 Просто прогулка по Кишиневу...

 

  Август всегда был странным месяцем. Он жил между двумя мирами — между радостью и печалью, между шумным летом и задумчивой осенью. Жаркое солнце по-прежнему пекло днём, но утренние туманы уже несли с собой прохладу. Ветер шептал о смене времени, и листья на деревьях начинали терять яркость — совсем чуть-чуть, едва заметно, как предчувствие. У Веры оставалось две недели до новой главы жизни. Софья вводила её в курс дел — мягко, почти по-сестрински. Вера приходила на пару часов в архив, а потом вновь становилась свободной — как в юности. Она гуляла, ездила по городу, выбирала маршруты случайно — или так ей казалось. Часто садилась в троллейбус и просто смотрела в лица пассажиров. Именно в такие моменты она лучше всего видела. Ауры были у всех — светлые, синие, зелёные, мягкие, трепещущие, но встречались и тёмные. Особенные. Почерневшие, с разрывами, будто истерзанные болью. Таких аур было много у тех, кто потерял себя — пьянство, наркотики, отчаяние. Иногда, совсем чуть-чуть, сквозь...

  2 августа выдалось солнечным, но не знойным. Утром Вера спросила у Теодора по телефону: — А котов можно взять с собой? — Это даже не обсуждается, — с серьёзностью мага ответил Тео. — Провидица Агата и гость из будущего Марат — главные участники нашего новоселья. Без них праздник не состоится. — Значит, мы с Игорем второстепенные, — засмеялась Вера. — Примем с честью свою второстепенность. Квартира Теодора и Ивон была великолепна: три просторные комнаты, большая кухня, светлая гостиная, уютная спальня. Но сердце дома — закрытая лоджия, оранжерея, превращённая Ивон в зелёное царство. Папоротники, монстеры, розмарин, орхидеи, лаванда — всё благоухало, шепталось между собой на своём растительном языке. Коты, едва войдя, разбрелись с видом старых владельцев: Марат запрыгнул на подоконник в спальне, начал внимательно изучать книги на полке, а Агата, как истинная хозяйка, медленно прошлась вдоль стен, будто проверяя энергетические узлы дома. — Она будто сканирует пространство, — пош...

  Вера вышла из архива, будто из другой реальности — пропахшая лавандой, бумагами и чуть-чуть воском. Летний воздух ударил в лицо ярким светом, и она на мгновение зажмурилась. Навстречу шёл Игорь. А рядом, важно переступая лапками, следовали оба котика — Агата с видом хозяйки мира и Марат, как всегда, погружённый в свои кошачьи размышления. — Уговорил тебя всё-таки Иван Иваныч? — Игорь усмехнулся, взяв её за руку, будто знал ответ заранее. — Ты мысли читаешь, а? — Вера покосилась с улыбкой. — С тобой грех не читать. Всё в глазах написано, — подмигнул он. — Значит, Центральный всё-таки победил Университет? — Ну, считай, да. Сегодня пойду увольняться, — сказала она, чуть грустно, но спокойно. — Честно говоря, думала, что будет тяжело, а там все махнули рукой и отпустили. Видимо, Ваныч успел нашептать нужные слова... — Главное, что теперь ты — почти официальный архивный маг, — сказал Игорь, и они оба засмеялись. До дома их подвезла машина Центрального — в этом была новая, приятная дет...

  Центральный в это июльское утро напоминал ботанический сад. Двор утопал в зелени: розы густыми кустами обвивали решётки, в тени акаций прятались скамейки, а каштаны кидали широкие пятна света на плитку дорожек. Даже улицы столицы, шумные и пыльные, будто замирали у входа — сюда им не было хода. За массивной дверью — иное измерение. Это место не афишировалось. Здесь не снимали реалити-шоу о «даровитых ясновидящих», не устраивали телемарафоны. Это была тихая база. Сердце наблюдения и помощи тем, кто обладал необычным. Тем, кто чувствовал больше. Тем, кто мог. Вера осталась сама. Ещё на входе Олег увел Игоря и котиков куда то в боковую дверь.  — О, наконец-то, — Ваныч ждал её на лавке под орехом, прихлёбывая кофе из бумажного стаканчика. — Идём, познакомлю. Твоя новая работа. Ты ведь согласна?  Вера улыбнулась. - Центральный настойчивый, я согласна. Она прошла за Руденко по прохладному коридору. Уютное помещение с табличкой «Архив и библиотека» скрывало в себе километры по...

  С ощущением завершённости Вера вернулась в Кишинёв. Воздух родного города встретил её мягким ветром и лёгкой сыростью — будто сам город знал, что она сделала важное дело. Душа Анатолия, казалось, была отпущена. Родными. Судьбой. Теми, кто выше. Игорь ждал её дома, заварив чай с чабрецом — его новый любимый ритуал. Он внимательно выслушал рассказ, почти не перебивая. Лишь однажды нахмурился: — Знаешь, Вера… Меня беспокоит один момент. Слишком много пластов у тебя открылось. Если вспомнить, ты ведь начинала всего лишь с Проводника и способностей видеть даты смерти… — "Всего лишь", — усмехнулась Вера. — Ну-ну. — Ну а что? Потом появился щит, потом — вода и опал. Потом — порталы. Самое мощное, конечно, Золотой Город, куда, между прочим, допускаются далеко не все. Полёты в 2140, разговоры с мёртвыми — как бы ты не расплавилась, девочка моя. Он погладил её ладонь. Посмотрел с тревогой, но и с уважением. — Я ничего не прошу, — тихо сказала Вера. — Оно само приходит. Как будто я......

  Найти семью Анатолия оказалось удивительно просто — и соцсети помогли, и Центральный подкинул нужные нити. Оказалось, что его дочь Ирина, женщина сорока лет, живёт в посёлке недалеко от Кишинёва. А сын Аркадий, 28 лет, — там же. Живут вместе. Он воспитывает маленькую дочь Алёнку. Жена умерла при родах, и с тех пор он стал тише, серьёзнее. «Соседи говорят, что живут дружно. Да только вот на кладбище к отцу не ходят…» — пробормотал сотрудник Центрального, передавая Вере распечатку с адресом. Как и почему — Вера поняла быстро. Жена Анатолия, Валентина, исчезла 10 лет назад. Ушла в лес — и будто провалилась. И хотя искали всем поселком, не нашли ни следа. В тот день супруги поссорились — и дети не простили отца ни тогда, ни позже, когда он ушёл из жизни. Душа Анатолия застряла — между сожалением и ожиданием. Вера поехала в поселок одна. Взяла только рюкзак с опалом. Солнце стояло высоко. Во дворе дома — обычная жизнь: мужчина в коричневой футболке держал на коленях девочку лет двух, ...

 Утро 24 июля выдалось особенно ясным — небо сияло таким чистым светом, будто кто-то сверху вымыл его до блеска. Вера проснулась рано, не потому что звонил будильник — её словно кто-то позвал. Тихий зов, как дыхание в сердце: “Поехали ко мне, внученька. Поговорим...” Этот день всегда был особенным. День памяти равноапостольной княгини Ольги. И Вера с детства отмечала его — у неё была любимая бабушка Ольга. Та, что всегда пахла ромашками и ванильными пряниками, умела предсказывать дождь по небу и жизнь — по глазам. — Всё, котики, вы тут сами по себе, — сказала Вера, заваривая себе лёгкий чай, а кошки сонно открыли по одному глазу. — А я еду к бабушке. Игорь ушёл в Центральный, коты вели себя, как супружеская пара на выходном — один дремал на подоконнике, вторая вяло гоняла мячик. А Вера уже стояла у цветочного киоска, выбирая самый большой букет ромашек. “Бабушка бы одобрила,” — подумала она. На кладбище было удивительно сухо и спокойно. Сухой ветерок шевелил верхушки деревьев. Подо...

  Они столкнулись случайно — Вера и Ивон, у стеклянного фасада одного из медицинских центров. Лето щедро рассыпало солнце по плитам тротуара, а их встреча была такой же неожиданной, как резкое потепление в сентябре. — Ты только посмотри на нас! — воскликнула Ивон, распахивая руки для обнимашек. — Мы как два знака судьбы пересеклись! — Или как два кофе без сахара, — усмехнулась Вера. — Одинаковые, но каждый со своим эффектом. Они уселись в уличном кафе под навесом. Заказали чай с лавандой и тортом «Воспоминание о детстве». Ивон не выдержала первой: — Тогда, помнишь, Агата положила мне лапу на живот и замерла? Это не просто так. Я беременна. — Агата работает быстрее тестов и точнее УЗИ, — фыркнула Вера. — Особенно теперь, когда у неё самоощущение... кошки на сносях. — Что?! — Ивон поперхнулась чаем. — Агата тоже? — Угу. Беременная по-настоящему. Марат, наш кот из будущего, постарался. Так что ты не одна в этом состоянии — только ты с человечком, а она с котятами. Ивон рассмеялась: — ...

 

 Моим дорогим, ищущим гармонии — с любовью и теплом. Иногда мир слишком громкий, советы слишком противоречивы, а тело не даёт прямых ответов. Что кушать? Что пить? Что даст вам силу, а что — заберёт её? Ответы — рядом. Просто нужно вспомнить, что Вселенная всегда шепчет — если мы умеем слушать. Вот один простой, но древний способ. Я часто к нему возвращаюсь, особенно когда душа просит ясности. Он — не из книг, а из жизни. Попробуйте. Почувствуйте. Примите. Вам понадобится: — белая нитка (примерно 20 сантиметров), — ваша золотая вещь. Обязательно ваша. Не одолженная. Пусть это будет кольцо, серёжка, кулон — то, что носили, к чему прикасались, что напитано вашей энергией. Как делать: 1. Привяжите золотую вещь к концу нитки. 2. Сядьте спокойно, уберите мысли. 3. Правой рукой (даже если вы левша) держите нитку с золотом над тем, что хотите «спросить». Пусть это будет кусочек хлеба, чашка с вином, коробочка конфет или что угодно. 4. Рука — недвижима. Не помогайте движению. Просто задайт...

— Ну что, едем к ветеринару, — бодро сказал Игорь, обувая кроссовки. — Узнаем, сколько у тебя, Марат, на хвосте висит. Марат в ответ фыркнул и высокомерно запрыгнул в переноску. Агата, как истинная леди, чинно последовала за ним, будто это не визит в клинику, а приём у королевского акушера. Ветеринар, мужчина солидный, с усами, долго щупал, светил и щурился. Потом взял всевозможные анализы и сделал вывод : —Ваш Марат здоров, как танк. Ему максимум... два года. Игорь с Верой переглянулись и синхронно пожали плечами. — Ага, два. Космических, — хмыкнул Игорь. Агата тем временем, не дожидаясь комментариев, решительно уселась на весы. Через пару минут было официально объявлено: кошка действительно беременна. — Срок — начало октября. Готовьтесь, будет пополнение, — сказал ветеринар. —— Мы скоро будем семейной кошачьей резиденцией, - простонал Игорь... После клиники вся компания, включая будущего отца и будущую мать, отправилась в Центральный. Там, как водится, их уже ждали: Ваныч, Марк, Олег...

  Вечером, когда дождь уже иссяк, и город дышал свежестью, в углу комнаты, как всегда без предупреждения, появился Проводник. Он стоял спокойно, будто был здесь с самого утра, и с интересом разглядывал обновлённый состав семьи. Марат, заметив нечто необычное, замер в позе охотника и начал тихо, но напряжённо шипеть в сторону угла. — Опа, — сказала Вера и прищурилась. — Кто бы сомневался. Привет, Проводник. — Приветствую, — прозвучал голос фантома, тёплый и слегка ироничный. Агата, по-хозяйски устроившаяся на спинке дивана, посмотрела на Марата с выражением глубокой кошачьей иронии. Её зеленые глаза будто говорили: «Ну что ты орёшь? Это просто фантом, подумаешь. Первый день, что ли, на этом свете?» Марат, прочитав послание в её взгляде, замер, фыркнул с достоинством и молча удалился к когтеточке — демонстративно царапая, как будто это было его первоначальной целью. — Извините, — Вера сдержанно улыбнулась. — У нас тут новенький. Только из будущего. Еще не освоился. — Я заметил, — ска...

 Они вернулись так же внезапно, как и исчезли. Всё было на месте — и жаркое солнце Кишинёва, и тот же каштан, и даже звук далёкого троллейбуса, скрипящего, словно с недовольством: «Где вы шлялись?» — Мы вернулись? — спросила Вера, щурясь на свет. — Похоже, что да... Кот на месте, кошка тоже... а вот автолетов что-то не видно, — усмехнулся Игорь. — Придётся троллейбусом... — пожала плечами Вера и, оглядев улицу, добавила: — Соскучилась я, оказывается. По нашим деревьям, по серым фасадам, по всему этому несовершенному, но родному... Кот Марат пытался удержаться на плече Игоря, но троллейбус тряхнуло, и он с достоинством слез и устроился на коленях. Агата ехала на руках у Веры и, кажется, дремала — этакая принцесса временных потоков. Квартира встретила их пыльной тишиной и лёгким скрипом ламината. Будущее было прекрасным, но настоящий мир — мягким и тёплым, как любимый плед после долгой дороги. — Хочешь душ? — спросил Игорь. — Только если за ним пицца, или лазанья — усмехнулась ...

 Утро четвертого дня в будущем началось не с кофе и не с завтрака, а с глобального вопроса: — Что будем делать с нашими влюблёнными котами? — спросил Игорь, глядя на Марата, который с преданностью сидел рядом с Агатой, как будто боялся даже моргнуть. Агата, как истинная кошка будущего, лежала, вытянувшись на солнечном пятне, изредка фыркала на Марата, но в целом — была не против. Даже ласково подала ему лапку. Кира вздохнула, улыбаясь: — Марат всё решил за нас. Он готов к путешествию. Если вы возьмёте его с собой в 2025, он будет счастлив. — Как перемещение повлияет на его здоровье? — осторожно поинтересовалась Вера. — Точно не скажу. Но он уже не просто кот. Он впитал многое: местную энергетику, вибрации времени, интеллект... — добавила она с улыбкой. — Я уверена, всё будет хорошо. Игорь, почесав Марата за ушком, рассмеялся: — Количество котов в моей жизни увеличивается в геометрической прогрессии. Похоже, я скоро стану Школой Мяу и Магии. Собрались к каштанам. Мир, Кира, Вера, И...

После тёплого разговора с Алексеем, прогулка по вечернему Кишинёву стала логическим продолжением насыщенного дня. Город был как из фантазий учёного-утописта и художника-футуриста, решивших объединиться ради одного проекта – «идеального места». Дома плавных форм, без углов, с разноцветными фасадами, окнами-иллюминаторами, и цветами, растущими прямо из стен. Где-то в воздухе пели механические птицы – как объяснил Алексей, это было для звукового баланса городской среды. «Живые слишком громко», – пошутил он. На углу площади их встретил большой куполообразный павильон с надписью: FRUCTIS 9.2. – Магазин? – удивился Игорь. – Павильон, – уточнила Вера. – Хм. А чем отличается? – Сейчас узнаем... Внутри оказалось нечто, похожее на оранжерею и рынок одновременно. По стеклянным ветвям спиралевидных деревьев свисали ярко-красные яблоки, оранжевые нектарины, прозрачные сливы и нечто похожее на светящиеся персики. Посетители подходили, называли вслух нужный фрукт, и ветка буквально подавала плод в ру...

  Утро началось не с кофе, а с лёгкого завтрака из чего-то воздушного, как пух на тёплом ветру: тосты из водорослей, ягодный чай и, кажется, блинчики. Вера и Игорь, чуть не забыв переобуться, стремглав помчались к летающему аппарату — ведь сегодня они летели к Алексею. Домой. На озеро. Озеро оказалось тем самым. Тем самым, в котором в 2025 году Вера открыла портал в Золотой Город. Впрочем, Вера с Игорем уже начали догадываться, в какой именно части старого Кишинёва они сейчас находятся. Интуиция, усиленная хронопылью.  Дом Алексея выглядел почти как тот, что принадлежал Кире и Миру — только был зелёным, как если бы кто-то насыпал в краску мятного мороженого. Всё внутри утопало в цветах. Жена Алексея, Марфа, вышла навстречу в платье цвета солнечного ветра. Выглядела она лет на сорок пять. Вроде бы ровесница Игоря... пока не посмотрела на него с лёгкой ухмылкой и не произнесла, даже не открыв рта: — Мне девяносто пять. И я намного младше своего мужа. Смех её прозвучал в голове, ...

 Вторая ночь в будущем началась так, будто сама Вселенная решила напомнить о своих тайнах. Небо было чистым, бесконечно глубоким, и над горизонтом, почти касаясь воды, повисла полная Луна — яркая, серебряная, внимательная. А опал… он светился. Необычно, ярко-синим, будто в нём пульсировала сама душа океана. — Он зовёт, —сказала Вера, стоя босиком на холодном песке. — Кто? — переспросил Игорь. — Опал. Он зовёт в воду. Не колеблясь, она вошла в океан. Волны подступили к её коленям, бедрам, груди… Она прижала опал к сердцу и погрузилась с ним в океанскую тишину. И тогда случилось чудо. Сфера света разошлась от неё в стороны, синяя, живая. Вода засветилась вокруг неё на десятки метров, словно пробудилась память древнего мира. А Луна — словно почувствовала это — послала свои лучи. Сине-серебристое сияние пронзило небо и растеклось по океану. Казалось, время остановилось. Даже ветер смолк. — Это место силы… — прошептала Вера, когда вернулась на берег. Её голос дрожал, но не от холода. Вн...

 В семь часов вечера все были готовы — и морально, и физически — к великому перелёту. — Мы собрались на океан, — торжественно сообщил Мир, — на тот, что когда-то назывался Индийским. Теперь его имя — Океан Вечности. Это прозвучало как заклинание. Но заклинанием был вовсе не он, а способ, которым Кира и Мир туда намеревались добираться: — Побежим... с элементами полёта, — добавил Мир, будто речь шла о воскресной прогулке. Вера и Игорь переглянулись. — Наша подготовка предусматривает полёты только в кресле... с чаем, — вздохнул Игорь. — И пледом, — добавила Вера с достоинством. Хозяева понимающе кивнули и предложили альтернативу — большой автолет, созданный по принципу автодомов 2000-х. Только летали эти дома, как чайки над волнами. — Полёт займёт около двух часов. Успеете и чай выпить, и поесть, и на диване полежать. — Есть ли обзор внизу? — уточнил Игорь, уже представляя панорамы. — Конечно. Стёкла с обзором на 180 градусов. Всё видно — и леса, и реки, и ностальгию. Каждому нашлось...

 — А где Кира? — Вера оглянулась. — И Мир? — А заодно — где наши хвостатые? — добавил Игорь, не увидев рядом ни Агаты, ни Марата. Кошки и хозяева словно испарились. Впрочем, в этом времени, в этой эпохе, всё испаряющееся — совершенно нормально. — Возможно, у них перерыв по квантовому графику, — предположил Алексей, проводя их в следующее помещение лаборатории. — Коты тут живут вне законов физики. Он улыбнулся и махнул рукой в сторону высокого стеллажа с флуоресцентными растениями. Листья у одного были полностью прозрачные, у другого — шипы светились в темноте. — Это дендрофилум термолюминесцентный, — Алексей с любовью тронул растение. — Он может стабилизировать электромагнитный фон в радиусе 20 метров. Особенно полезен при медитации и перегреве головного мозга у программистов. Вера кивнула. — Я бы пару таких домой... В 2025. После работы очень полезно... — Или после парочки часов в очереди к бюрократам, — поддержал Игорь. Они прошли в анатомическую секцию лаборатории. Здесь не пахл...