Афина

 Камни рулят

  Леонардо Проводник пришел из прошлого, из 18 века. А точнее из межмирья. Он застрял между раем и адом. Бывший убийца и маньяк, колдун, способный любить...Игорь появился в жизни Веры в настоящем, юрист, агент Центрального, с магами среди предков. Вера, девушка которая видит даты смерти, должна понять, где она и с кем будет дальше? 

Вроде Игорь с Верой познакомились...случайно. Но случайностей не бывает...все закономернно, продуманно, и, только совсем иногда - это судьба...

  По мнению сотрудников загса № 2 это была самая странная, но и самая светлая церемония за последние годы. Ему — сорок шесть, ей — тридцать восемь. Ни разу не были женаты, детей у них не было. Но в тот вторник утром, ровно в 8:30, они пришли сюда вместе, как будто всегда шли к этой двери. Никаких свидетелей, гостей, оркестров. Только он в простом костюме и она в длинном белом платье, слишком торжественном для серого утра. Они обменялись кольцами быстро, легко, будто этот обряд был всего лишь подтверждением того, что давно существовало между ними. Но в глазах обоих сияло солнце — яркое и тёплое, не оставляющее сомнений: это и есть счастье. Они вышли на улицу. Октябрьское утро было хмурым, прохожие торопливо спешили на работу, вдыхая сырой воздух города. И вдруг среди этого серого потока появились они — молодожёны. Белое платье Веры и её букет казались светом, упавшим с небес. Люди невольно замедляли шаг, улыбались, поворачивали головы. Кто-то даже сказал «поздравляю», и эти простые ...

  Ивон почти вбежала в комнату, едва зайдя в квартиру Веры и Игоря. Щёки у неё пылали, глаза светились. Несмотря на то, что срок её беременности перевалил за пять месяцев, двигалась она стремительно и легко, будто не чувствовала тяжести. Агата, не раздумывая, метнулась навстречу гостье. Она взобралась на руки к Ивон и, уютно устроившись, осторожно начала топтать лапками её округлившийся животик. Ивон замерла. Казалось, время остановилось. Она смотрела на кошку, как зачарованная, и не мешала этому странному, но удивительно бережному действу. Лапки Агаты двигались медленно и ритмично, будто она проводила какой-то древний обряд, известный только ей. С каждым мягким нажатием словно уходило напряжение, и на лице Ивон появлялась тёплая, умиротворённая улыбка. Минут пять длилась эта необычная церемония. Наконец Агата остановилась, подняла мордочку и посмотрела прямо в глаза Ивон. В её взгляде было что-то осмысленное, почти человеческое — как будто она хотела сказать: «Я знаю. Всё будет ...

  Проводник долго стоял в углу, наблюдая за коробкой, где сопели крошечные комочки жизни. Его взгляд был странным — не просто внимательным, а таким, будто он видел не мех и лапки, а души, крошечные искры, только что упавшие в этот мир. Он склонил голову, усмехнулся и тихо произнёс: — Рыжий… да, он действительно особенный. Лекарем будет. Его свет — целительный. Вера, сидевшая рядом, всмотрелась в него. Иногда ей казалось, что Проводник знает слишком много. Что его знание простирается дальше смерти, дальше времени, туда, где даже её собственные видения растворялись в вечности. Она задумалась, и он, словно уловив её мысли, вышел из тени. Он подошёл ближе и посмотрел прямо в её глаза. — Я понял, о чём ты думаешь. — Его голос был тихим, мягким, почти человеческим. — Я всё ещё отрабатываю свою тёмную сущность. Но, надеюсь, скоро это закончится… и я уйду. Вера вздрогнула. Подняла на него взгляд — растерянный, полный внезапной боли. — А я?.. Он чуть склонил голову, усмехнулся, но в усмешке...

  Совершенно незапланированно, раньше срока, в ночь со вторника на среду, 24 сентября Агата решила стать мамой. Полночи Игорь и Вера, в равной степени растерянные и взволнованные, принимали роды у кошки, превращённые в настоящий спектакль. Агата жалобно мяукала и, казалось, была  возмущена происходящим, будто бы это не её тело «выплёвывало» по одному мокрому комочку каждые тридцать минут. Первый появился рыжий, в плёночке, — яркий, словно огонёк. Вера сразу шепнула Игорю: — Проводник ведь предупреждал, рыжий обязательно будет. Слово в слово сбылось. — Ага, — буркнул Игорь, отмахиваясь от дрожи в руках. — Только про количество он явно ошибся… И действительно: вместо ожидаемых четверых Агата упрямо произвела на свет пятерых. Маленькие, мокрые, смешные комочки возились рядом с мамой, пинались лапками и пищали так жалобно, будто жаловались всему миру на своё внезапное появление. Марат,  отец семейства, то ходил кругами вокруг по комнате, то жалобно мяукал, поглядывая на Агату...

  Видимо, Шишка всё-таки не выдержала и проговорилась своим. Сначала один, потом другой, а затем целая вереница «серьёзных людей» потянулась в Центральный. Одни в дорогих костюмах, другие в пиджаках попроще, но все с одинаковым выражением лица — напряжённым, как будто смерть уже сидела у них за плечом и дышала в ухо. — Скажите, — шептали они, — когда? — Сколько осталось? — Можно ли… отсрочить? Ваныч ходил хмурый, будто вечно грыз косточку раздражения. — Паломничество, мать его… — ворчал он, хлопая дверью. — Чуть ли не в очередь с талонами выстраиваются. Сверху, впрочем, велели терпеть. «Это же люди с положением, с властью, с деньгами». А Вера, сидя за своим столом, лишь усмехалась. Ей казалось до смешного странным: у этих людей есть всё. Власть, счета в банках, машины, охрана. Но сто́ит произнести слово «смерть» — и они превращаются в школьников, которых застукали с сигаретой за углом. Страх одинаково беспомощно сжимает глаза, делает руки влажными и лбы холодными. — Забавно, — проб...

  Вера стояла в «планке». Тело тянулось в струнку, мышцы горели, дыхание становилось всё тяжелее. Три минуты — её маленький личный ритуал, без которого день казался неполным. На ковре, чуть поодаль, сидела Агата. Её зелёные глаза сверкали, как два хитрых фонаря, пристально следя за каждым движением хозяйки. Казалось, кошка оценивает не просто упражнение, а саму технику, словно судья на спортивных соревнованиях. — Ну что, как я тебе? — выдохнула Вера, стараясь удержать корпус. Агата медленно обошла её кругом. Её пузико, в котором уже шевелились детки, слегка колыхалось в такт шагам, но взгляд оставался цепким и строгим. И вот, когда Вера уже начала дрожать от напряжения, кошка вдруг издала протяжное «мррр» и подняла переднюю лапу, будто приветствуя или… подтверждая правильность позы. Вера не выдержала и рассмеялась, рухнув на ковёр. — Давай, Агата, тоже в большой спорт, — сказала она сквозь смех. Кошка величаво кивнула — движение вышло настолько осознанным, что у Веры по спине пробе...

 Агата буквально снесла с ног Игоря. Он не успел вздохнуть, как круглый животик упёрся ему в грудь, лапки заскребли по рубашке. Кошка пыталась бежать, но её бег больше напоминал катание колобка по полу. Ивон и Тео не удержались от смеха. — Каждый день, — сквозь смех сказала Ивон, — она ходила по квартире, будто ища кого-то. — И мяукала, — жалобно поддакнул Тео. — Но сегодня только услышала шаги Игоря — и сразу  стало ясно: нашла. Марат при этом ходил рядом, жалобно мурча, словно подтверждая — это всё неправильно, кошка должна принадлежать ему одному. Вера и Игорь наконец-то вернулись в Кишинёв. Забрали своих котиков, устроили всех по местам и вздохнули с облегчением. Елена, Леон и Стелла остались в Констанце, а дом Игоря снова наполнился привычными звуками: мурчание, стук чашек, скрип паркета. — Так вот, — рассказывала Вера, заварив чай, — в сорок третьем Лукреция была куда… хм… живее. Своих ,,ребятишек,, таскала, как курица цыплят. Но они у неё — страшнее курятника. Игорь хмы...

  Письмо Франца Гольдера Здравствуй, мой дорогой родственник. Как объяснили мне эти три ведьмы, я тебе кто-то вроде деда, дяди или твоего собственного отражения в прошлом. Честно говоря, не берусь утверждать точно. Они и сами, кажется, путаются. Но факт остаётся фактом — лицо твоё я уже видел, только на странном устройстве, где светятся картинки. И да, сходство поразительное. Хотя разве это удивительно? Сколько на свете двойников… Вон Франсуаза и Стелла — будто одна и та же душа разорвалась надвое, а теперь гуляет по двум телам. И это, как говорят ведьмы, «норма». Вообще-то, я давно уже перестал понимать, что для них «нормально». Всё началось в тот день, когда я впервые встретил эту женщину… демоническую, если честно. Желтоглазку.  Поёт она голосом ангела, а выглядит так, что любой святой бросил бы свой крест и пошёл за ней. Но взгляда хватило, чтобы я понял — для неё я ничто. Пыль. Тень. Крыса. Она не произнесла ни слова, но её глаза сказали больше любого приговора. И, что са...

  Ступор длился недолго. Первым опомнился Леон — он резко шагнул вперёд, и в ту же секунду Стелла со слезами радости бросилась ему на шею. — Леон! Мы вернулись! — её голос дрожал, слова сбивались, но из глаз лились радостные искры. — Ты не представляешь… это было… столько всего! Франц, Франсуаза, Лукреция, Севила, Джоник, Париж, война!.. Она сбивчиво, почти без пауз, начала рассказывать всё разом, захлёбываясь впечатлениями. Леон только крепче прижал её к себе, слушал, гладил её волосы и украдкой улыбался: — Ты как вихрь, Стелла… Даже война не смогла тебя остановить. Игорь обнял Веру — тихо, сдержанно, но в этих объятиях чувствовалась сила. Он заглянул ей в глаза и, не спрашивая, уже знал всё — прочитал её мысли. Вера чуть усмехнулась: — Опять ты пользуешься моими секретами, Игорь. — Я слишком соскучился, чтобы ждать рассказов, — ответил он мягко, целуя её в висок. Стелла, не прекращая говорить, вдруг остановилась и с недоумением оглянулась: — Подождите… а какое сегодня число? Вера...

Франсуаза настояла: она хочет видеть момент ухода. «Такое не упускают, — сказала она, поправляя шляпку и подмигнув. — Кто знает, когда ещё выпадет шанс взглянуть, как подруги уходят в будущее ». Она позвала и Франца. Но тот, закурив и нахмурившись, лишь отмахнулся: — Мне хватило ваших чудес за эти две недели. К тому же у меня своя война. Он всё же подошёл к Вере, пожал ей руку с той редкой искренностью, что не прячут даже за мундирами. А Стелле руку протянул осторожно, будто проверяя почву. — От жёлтоглазых, — сказал он, сдерживая усмешку, — можно ждать всего. Стелла только улыбнулась. — Зато мы вам точно запомнились. Франц усмехнулся, и на мгновение в его взгляде мелькнула теплая искра. Он вложил в руки Стеллы письмо. — Передай письмо моему потомку, Леону. Мужские дела, — добавил он уже жёстче, заметив любопытные глаза девушек. Франсуаза тихо толкнула его в бок: — Вот именно. Мужчины любят тайны, которые женщины всё равно рано или поздно раскроют.       На рассвете пяте...

Леон резко вошёл в комнату, его глаза метали молнии. Он остановился напротив Елены, его голос был жёстким и холодным: — Я знаю, что ты знаешь, где Стелла и Вера. Не тяни, бабушка. Говори прямо! Елена спокойно сложила руки на коленях, глядя на внука с тихим вниманием. — Леон… — её голос был мягким, но твёрдым. — Они ушли туда, куда им нужно было уйти. — Ушли?! — в голосе Леона зазвенела ярость. — Ты это называешь «ушли»? Это исчезновение! Как можно просто так взять и… переместиться в прошлое? В сказку?! Игорь поднялся с кресла и встал между ними. Его голос звучал уверенно, но без нажима: — Леон, я понимаю твоё состояние. Но это не сказка. Это реальность, которая тебе пока чужда. Ты думаешь, я сам сразу поверил? Я юрист. Всю жизнь верил только в то, что можно потрогать руками, измерить, доказать. Но… я был там. С Верой. В четырнадцатом веке. В восемнадцатом. Это было не видение и не сон. Это было там. Леон резко развернулся к нему, гнев всё ещё кипел: — Ты серьёзно?! Ты хочешь, чтобы я п...

  Стелла приехала ранним утром, когда в доме ещё царила тишина. Воздух был напоён прохладой, а в саду слышалось лишь дыхание моря. Леон встретил её у ворот — его улыбка была тёплой, но осторожной. Он всегда так смотрел на неё, будто боялся, что при одном неверном слове она растворится, как утренний туман. Она поднялась в свою комнату, знакомую и чуть таинственную, будто стены хранили память её предыдущего визита. Душ смыл усталость дороги, но не тревогу, что поселилась в сердце. И, переодевшись, Стелла пошла в сад. Сад всегда манил её — густые аллеи, старые каменные скамьи, розы, которые словно слышали каждое слово, сказанное шёпотом. И главное — ощущение силы, которой здесь было слишком много. Сила, текучая, древняя, будто сплетённая из песчинок и морских ветров. Она медленно шла по дорожке и думала: «Этот дом… этот сад… Они словно знают меня. Когда я здесь, я сильнее. Но не оттого ли, что сама судьба связала меня с Леоном? Я не выбрала его случайно. Его глаза — зеркало, в которое...

  Вечерное солнце уходило за горизонт, окрашивая море в золото и багрянец. Вера и Игорь шли по узкой полоске песка, наслаждаясь шумом волн. Лёгкий сентябрьский ветер трепал её волосы, но вместо прохлады Вера ощущала только сладкую тишину этого момента — тишину, которая всё равно не могла заглушить её мыслей. — Знаешь, — сказала она, вглядываясь в горизонт, — меня не отпускает ощущение, что с Леоном что-то не так. Или… не с ним, а с его невестой. А может, Елена боится вовсе другого. Игорь усмехнулся, подняв ракушку с песка. — Иногда мне кажется, что ты ищешь загадку даже в пустой раковине. Он поднёс её к уху и нарочито серьёзно сказал: — Вот, слышишь? Это голос моря, и он тоже говорит: «Вера, не переживай раньше времени». Она рассмеялась, но тут же сжала губы. — И всё-таки… Елена ведь просила меня самой посмотреть на Стеллу. Значит, там действительно что-то есть. Игорь бросил ракушку в море и обнял её за плечи. — Вот для этого ты здесь. Чтобы видеть больше, чем другие. А моя задача ...

 Утро было туманным и прохладным. Вера только собралась налить себе кофе, как в архив вошёл Ваныч. — Приглашение пришло, — начал он, не глядя в бумаги, а прямо в глаза Вере. — Елена Кантакузино ждёт вас с Игорем в Констанце. Юбилей, понимаешь ли… Но мы оба знаем, это не только праздник. — Она хочет, чтобы я посмотрела на её правнука? — догадалась Вера. Ваныч кивнул. — И на его невесту тоже. Елена встревожена. Ты знаешь, её чутьё редко обманывает. — Но почему именно сейчас? — нахмурилась Вера. Ваныч вздохнул. — Может, сама и узнаешь. А пока готовься. Считай это не поездкой, а заданием. Неделя минимум. Вера улыбнулась слегка иронично: — Неделя у моря… Я не против такого задания. Когда они с Игорем ехали в просторной машине, дорога вытягивалась бесконечной лентой, и разговор сам собой снова вернулся к Елене. — Знаешь, — сказал Игорь, глядя в окно, — меня всегда поражало, как у неё в доме каждая вещь дышит прошлым. — Потому что ты прикасаешься и видишь, — усмехнулась Вера. — Для меня э...

  Следующие две недели августа пролетели, как будто кто-то безжалостно включил ускоренную перемотку. Шишка появлялась в Центральном каждые три дня, и каждый раз это было похоже на маленький спектакль страха: человек из власти вдруг превращался в дрожащую мышку, прячущуюся за спиной у своих собственных страхов. Вера наблюдала это с тревогой и лёгкой иронией одновременно. Странно было видеть, как человек, пытающийся сотворить будущее, дрожит перед настоящим. Каждый раз, когда она пыталась успокоить Шишку, произнося привычные слова: «Не умрёте, ближайшие дни всё будет в порядке», — Шишка лишь морщила лоб под маской и бормотала что-то себе под нос, словно слова Веры были просто шёпотом в пустоте. Игорь, стоя в дальнем углу просмотровой и наблюдая за всем этим, не мог сдержать лёгкой улыбки. «О, великая и могучая Шишка», — думал он, — «публике она пророчит судьбы народов, а дома трясётся от мысли о собственном завтра». В его глазах эта картина была одновременно комичной и грустной: ...

  — Знаешь, Вера… — Игорь вдруг остановился у окна, глядя в ночной свет фонаря. — А мой дед жив. Мирон. Ему восемьдесят шесть лет. Вера оторвалась от книги и удивлённо посмотрела на него: — Дед? Жив? Почему ты никогда мне о нём не говорил? Игорь вздохнул, провёл рукой по волосам, словно обдумывая каждое слово. — Не время было… наверное. У нас с ним всё непросто. Отношения… запутанные. Он много лет назад уехал. В Португалию. И с тех пор мы общаемся редко. — Португалия? — Вера приподняла брови. — Не зря мы там были...хоть и в прошлом...А ты говорил, что твой род — словно вырезан из камня, замкнутый, сухой… и вдруг — вот оно. Оливковая страна, солнце, океан… Игорь усмехнулся, но в его голосе звучала нотка горечи: — У него бизнес там, вместе с семьёй друга. Оливковые поля, маленький город Бежа. Представь, мой дед — среди оливковых деревьев. Но и магию он не оставил. Принимает людей, лечит, смотрит будущее. Вера улыбнулась мягко, почти с восторгом: — Настоящий Кахолонг. Маг и одиночка. ...

После того, как белый туман появился,  Игорь с Верой стали больше говорить о роде... В принципе,  люди редко задумываются о предках. Но иногда прошлое настигает само — в снах, в книгах, в шёпоте камня. Так и Игорь Опалов всё чаще возвращался к имени первого из рода — Кахолонга. Игорь рассказывал о Кахолонге Вере. О нём, о предке, родные говорили мало. Кахолонг был великим колдуном, владеющим зеркалами, тенями и голосом стихий. Один взгляд его мог усмирить бурю, а прикосновение могло пробудить спящего веками. Но рядом с его силой всегда шёл холод. Кахолонг был одинок и не верил в любовь. Считал её слабостью, чуждой для рода магов. Только одна женщина — ведьма звёздного рода красавица Андромеда — увидела в нём нечто большее. Она ждала, боролась, даже вырвала его душу из камня, куда его заточил враг. Но он так и не ответил ей. И тогда, с разбитым сердцем, Андромеда прокляла весь его род: — Пусть мужчины из линии Опаловых будут сильны и разумны, но сердца их будут спать. Пока не в...