Вера и тайна чисел. Часть 220

 

Ступор длился недолго. Первым опомнился Леон — он резко шагнул вперёд, и в ту же секунду Стелла со слезами радости бросилась ему на шею.

— Леон! Мы вернулись! — её голос дрожал, слова сбивались, но из глаз лились радостные искры. — Ты не представляешь… это было… столько всего! Франц, Франсуаза, Лукреция, Севила, Джоник, Париж, война!..

Она сбивчиво, почти без пауз, начала рассказывать всё разом, захлёбываясь впечатлениями. Леон только крепче прижал её к себе, слушал, гладил её волосы и украдкой улыбался:

— Ты как вихрь, Стелла… Даже война не смогла тебя остановить.

Игорь обнял Веру — тихо, сдержанно, но в этих объятиях чувствовалась сила. Он заглянул ей в глаза и, не спрашивая, уже знал всё — прочитал её мысли. Вера чуть усмехнулась:

— Опять ты пользуешься моими секретами, Игорь.

— Я слишком соскучился, чтобы ждать рассказов, — ответил он мягко, целуя её в висок.

Стелла, не прекращая говорить, вдруг остановилась и с недоумением оглянулась:

— Подождите… а какое сегодня число?

Вера рассмеялась, легко, звонко:

— Мы вернулись в тот же день, когда ушли. Там уже конец сентября, а здесь — середина. Не удивляйся, Стелла. У времени свои правила. Иногда оно щедро.

Стелла достала из сумки письмо, протянула его Леону.

— Твой предок передал тебе.

Леон взял конверт осторожно, словно это была реликвия. Пальцы его дрогнули.

   Уже в доме Елены их ждали. Стол был накрыт, свечи горели, блестели бокалы.

— Мои девочки! — Елена распахнула руки. — Я знала, что вы вернётесь!

Она поочерёдно обняла Веру и Стеллу, внимательно всмотрелась в их лица.

— Вы словно стали старше… нет, не по годам, а… по глазам. Они теперь смотрят глубже.

Стелла, сияя, болтала без умолку — о Париже, о кафе, о том, как Франц и Франсуаза смотрели друг на друга, как немецкие офицеры носили форму, как город жил под тенью войны, и как в каждом взгляде людей чувствовался страх и надежда одновременно.

— И фотографии! — вдруг вспомнила она, вытаскивая телефон. — Смотрите, вот Париж 1943-го!

Елена наклонилась ближе, прижимая ладонь к губам:

— Господи, какие они были… красавцы. Франсуаза... Франц, конечно, настоящий офицер.

Она перевела взгляд на Леона, потом на экран, потом снова на Леона.

— Но вы же… словно отражения. Такая же осанка, такой же взгляд. Только у тебя, Леон, чуть мягче.

Леон усмехнулся:

— Ну, видно, с возрастом в роду кое-что сгладилось. Но характер, судя по всему, остался.

Вера улыбнулась:

— Да, Франц был… с характером. Очень с характером.

   Позже, когда они вышли в парк, Стелла и Леон держались за руки. Листья падали им под ноги, воздух был тёплым, прозрачным.

Леон остановился, открыл письмо. Долго читал, не отрываясь, взгляд его становился всё более серьёзным. Потом аккуратно сложил конверт, спрятал за пазуху.

— Что он написал? — осторожно спросила Стелла.

Леон только улыбнулся, но глаза его оставались задумчивыми.

— Мужские дела, как сказал Франц. Но, знаешь, я вдруг понял, что он был не только моим предком. Он… словно часть меня.

Они молча пошли дальше. В тишине слышался только шелест листвы и шаги по гравию.

   Вечером Елена, сияя, продолжала расспрашивать девушек — про моду, про улицы, про кафе, про немецкие патрули. Она жадно впитывала каждое слово, словно возвращаясь в собственную юность, в своё время.

— Вы побывали там, где билось моё сердце, — сказала она тихо, глядя в окно. — И привезли мне частичку того Парижа. Спасибо, девочки…