Вера и тайна чисел. Часть 205

 

Они вышли на тёмные улочки Парижа. Луна серебрила камни мостовой, воздух был холоден и чист, словно промытый недавним дождём. Джоник шёл рядом — высокий, худой, с мёртво-бледным лицом. На его шее чёрным ожогом темнел след петли. Он двигался так, будто живой силой его наполняла не собственная воля, а её шаги.

Франсуаза шла спокойно, не ускоряясь. Она держала его ладонь так легко, будто касалась руки мальчика, которому доверяют.

— Ты ведь не боишься меня, — вдруг сказал Джоник, глухим, но удивлённым голосом.

— Зачем бояться? — её янтарные глаза скользнули по нему. — Ты такой же человек, как и я. Просто… дальше пошёл.

Он усмехнулся, но в усмешке было больше тоски, чем веселья.

— Человек… Это слово меня давно не касается. При жизни я был совсем другой. Глупый, злой… — он резко замолк, но её взгляд заставил продолжить.

Франсуаза не задавала вопросов, но её молчание было таким весомым, что из него вырастала исповедь.

— Я родился в бедной семье, — заговорил Джоник, сам того не желая. — Отец пил, мать боялась. Я был сильный, выше сверстников, и очень рано понял, что кулак даёт власть. Дрался, бился, ломал. У меня в глазах всегда горело что-то, чего другие не выдерживали. Они отводили взгляд, и я побеждал ещё до удара. Я быстро привык.

Он замолчал, будто проверяя, слушает ли она. Франсуаза кивнула, и он продолжил:

— В семнадцать меня боялись почти все на улице. А я… я гордился. Я ведь был сильнее. Но однажды я посмотрел слишком долго в глаза человеку, который не отвёл взгляда. Он оказался проворнее… и с петлёй в руках.

Тень усмешки мелькнула на его губах.

— Я умер быстро. Сначала злость, потом пустота. А потом… Лукреция.

Он почти нежно произнёс это имя.

— Она оживила меня. И впервые я почувствовал… что нужен. Она смотрела на меня не со страхом, а с гордостью. Любила, как родители не умели. И мне стало лучше после смерти. Ты понимаешь?

Франсуаза смотрела прямо в его глаза. Его взгляд был тяжёлым, убивающим — но её был сильнее. В этом холодном янтаре жила такая сталь, что Джоник сам опустил глаза.

— Понимаю, — тихо сказала она. — Но тебе не кажется, что ты и живым мог бы быть нужным? Если бы кто-то не побоялся твоего взгляда?

Он резко поднял голову, встретил её взгляд — и дрогнул. В её словах не было жалости, только спокойная истина.

— Может быть… — выдохнул он. 

Они дошли до её дома. У порога Джоник остановился и словно не хотел отпускать её руку.

— Франсуаза… ты не боишься меня, и я это чувствую. Ты управляешь мной не заклинанием. Твоё спокойствие сильнее любой магии.

Она улыбнулась уголком губ, холодно и мягко одновременно.

— Значит, ты уже понял. Управлять сознанием можно только через себя. Если ты силён внутри — ничто не разрушит.

— Я бы хотел… быть рядом, — сказал он неожиданно тихо. — Не как охрана. Просто рядом.

Франсуаза слегка сжала его руку.

— Тогда будь. Но знай: я не люблю и не ненавижу. Я — есть.

Джоник кивнул, впервые по-настоящему улыбнувшись — не злобно, не хищно, а по-человечески...