Афина

  Проход был узким, но ни одна не обернулась. Они шли, не зная, куда ведёт дорога, но ведомые знанием: назад уже не будет. Зеркало в руках Леи не отражало лиц — только свет. Тот самый, что горит внутри, когда ты готов встретиться с истиной. Коридор вывел их в просторную пещеру. Потолок светился мягким биолюминесцентным сиянием. В центре — круг воды, идеально гладкой, как стекло. В ней — не отражение. В ней — они сами. Но не такие, к какими были. А какими могли бы стать. — Это Озеро Возможностей, — сказала Восток. — О нём говорили в древних снах. Оно не показывает, оно предлагает. Мирон подошёл первым. В воде он увидел себя — с ребёнком на руках, с улыбкой, которую давно забыл. Он закрыл глаза. Вдохнул. И шагнул прочь — не в воду, а обратно в круг. — Я выбираю не образ. Я выбираю путь. Одна за другой ведьмы смотрели в воду. У каждой — своя боль, своя утрата, своё «а если бы». Но никто не бросился к отражению. Ни одна не потерялась. Лея осталась последней. В воде — она. Н...

  Мирон Он родился в самом обычном доме, в самой простой семье — учительница и инженер, уставшие, но добрые люди. Его появление не было ознаменовано пророчествами, звёздами или мечтами о великом будущем. Он просто был — тёмноволосый мальчик с густой шевелюрой и зелёными, чуть печальными глазами. Он рос, как и все дети в его дворе: школа, уроки, мультики по вечерам, редкие улыбки родителей. Но была в его жизни одна особенная нить — бабушка Тамара. Старушка с тихим голосом и крепкой верой. Каждое воскресенье она брала внука за руку и вела в церковь. Сначала ему нравились витражи и аромат ладана. Потом — певчие, мощный орган, строгие и добрые лица священников. Мирон впитывал всё: традиции, молитвы, движения службы. У него оказался удивительно чистый голос, и вскоре он стал петь в церковном хоре, словно сливаясь с самим воздухом храма. До тринадцати лет его жизнь была почти обычной. Почти. Потому что в доме был ещё отец — сломанный, пьющий, вспыльчивый. Его гнев был без причины, ...