Афина

  «Ещё несколько дней, и всё изменится» — эта фраза словно врезалась в голову Веры и не отпускала. Она звучала навязчивым эхом, не её мыслью, а чем-то, пришедшим извне. Будто кто-то шепнул её на ухо и растворился в тишине. Конец сентября подкрадывался медленно и одновременно стремительно. Дни становились короче, воздух тяжелее, ночи темнее. Вера чувствовала, как сама меняется: словно какая-то невидимая пружина в ней сжималась, подготавливаясь распрямиться. Она ловила себя на том, что даже в обыденных делах — чае, книгах, разговоре с Игорем — слышит отзвуки грядущего. Телефонный разговор со Стеллой только усилил напряжение. Та говорила бодро, быстро, восторженно: Аида готовила мировое турне, а она, Стелла, едет вместе с ней — и как журналист, и как помощница. «Представляешь, Верка, я буду видеть мир, сцены, города, звёзды! Аида сказала, что я могу ей пригодиться. И знаешь, я ей верю», — говорила Стелла, и в её голосе звучал тот самый огонь, который Вера всегда ценила в людях. Но за ...

  Письмо Франца Гольдера Здравствуй, мой дорогой родственник. Как объяснили мне эти три ведьмы, я тебе кто-то вроде деда, дяди или твоего собственного отражения в прошлом. Честно говоря, не берусь утверждать точно. Они и сами, кажется, путаются. Но факт остаётся фактом — лицо твоё я уже видел, только на странном устройстве, где светятся картинки. И да, сходство поразительное. Хотя разве это удивительно? Сколько на свете двойников… Вон Франсуаза и Стелла — будто одна и та же душа разорвалась надвое, а теперь гуляет по двум телам. И это, как говорят ведьмы, «норма». Вообще-то, я давно уже перестал понимать, что для них «нормально». Всё началось в тот день, когда я впервые встретил эту женщину… демоническую, если честно. Желтоглазку.  Поёт она голосом ангела, а выглядит так, что любой святой бросил бы свой крест и пошёл за ней. Но взгляда хватило, чтобы я понял — для неё я ничто. Пыль. Тень. Крыса. Она не произнесла ни слова, но её глаза сказали больше любого приговора. И, что са...

  Ступор длился недолго. Первым опомнился Леон — он резко шагнул вперёд, и в ту же секунду Стелла со слезами радости бросилась ему на шею. — Леон! Мы вернулись! — её голос дрожал, слова сбивались, но из глаз лились радостные искры. — Ты не представляешь… это было… столько всего! Франц, Франсуаза, Лукреция, Севила, Джоник, Париж, война!.. Она сбивчиво, почти без пауз, начала рассказывать всё разом, захлёбываясь впечатлениями. Леон только крепче прижал её к себе, слушал, гладил её волосы и украдкой улыбался: — Ты как вихрь, Стелла… Даже война не смогла тебя остановить. Игорь обнял Веру — тихо, сдержанно, но в этих объятиях чувствовалась сила. Он заглянул ей в глаза и, не спрашивая, уже знал всё — прочитал её мысли. Вера чуть усмехнулась: — Опять ты пользуешься моими секретами, Игорь. — Я слишком соскучился, чтобы ждать рассказов, — ответил он мягко, целуя её в висок. Стелла, не прекращая говорить, вдруг остановилась и с недоумением оглянулась: — Подождите… а какое сегодня число? Вера...

Франсуаза настояла: она хочет видеть момент ухода. «Такое не упускают, — сказала она, поправляя шляпку и подмигнув. — Кто знает, когда ещё выпадет шанс взглянуть, как подруги уходят в будущее ». Она позвала и Франца. Но тот, закурив и нахмурившись, лишь отмахнулся: — Мне хватило ваших чудес за эти две недели. К тому же у меня своя война. Он всё же подошёл к Вере, пожал ей руку с той редкой искренностью, что не прячут даже за мундирами. А Стелле руку протянул осторожно, будто проверяя почву. — От жёлтоглазых, — сказал он, сдерживая усмешку, — можно ждать всего. Стелла только улыбнулась. — Зато мы вам точно запомнились. Франц усмехнулся, и на мгновение в его взгляде мелькнула теплая искра. Он вложил в руки Стеллы письмо. — Передай письмо моему потомку, Леону. Мужские дела, — добавил он уже жёстче, заметив любопытные глаза девушек. Франсуаза тихо толкнула его в бок: — Вот именно. Мужчины любят тайны, которые женщины всё равно рано или поздно раскроют.       На рассвете пяте...

Леон резко вошёл в комнату, его глаза метали молнии. Он остановился напротив Елены, его голос был жёстким и холодным: — Я знаю, что ты знаешь, где Стелла и Вера. Не тяни, бабушка. Говори прямо! Елена спокойно сложила руки на коленях, глядя на внука с тихим вниманием. — Леон… — её голос был мягким, но твёрдым. — Они ушли туда, куда им нужно было уйти. — Ушли?! — в голосе Леона зазвенела ярость. — Ты это называешь «ушли»? Это исчезновение! Как можно просто так взять и… переместиться в прошлое? В сказку?! Игорь поднялся с кресла и встал между ними. Его голос звучал уверенно, но без нажима: — Леон, я понимаю твоё состояние. Но это не сказка. Это реальность, которая тебе пока чужда. Ты думаешь, я сам сразу поверил? Я юрист. Всю жизнь верил только в то, что можно потрогать руками, измерить, доказать. Но… я был там. С Верой. В четырнадцатом веке. В восемнадцатом. Это было не видение и не сон. Это было там. Леон резко развернулся к нему, гнев всё ещё кипел: — Ты серьёзно?! Ты хочешь, чтобы я п...

 Утро выдалось тихим и ясным. Море шептало ровным дыханием, солнце мягко ложилось на песок. Вера и Стелла гуляли вдоль берега, босыми ногами оставляя следы, которые тут же смывала вода. Вера решилась рассказать всё: про зеркало, про Париж 1943-го, про Франсуазу и Франца. — Она пела, Стелла, — говорила Вера, словно сама ещё не могла поверить. — Пела так, что даже воздух дрожал. И он… Франц… смотрел на неё, как хищник. Любил и ненавидел одновременно. Стелла остановилась, подняла глаза на море. В её янтарных глазах загорелся странный огонь. — Забавно, — улыбнулась она. — В детстве я тоже пыталась петь. Даже ходила в хор. Но потом журналистика увела меня. Может, это память души? Вера кивнула. — Возможно. Видение не случайно. Стелла задумалась, а потом, чуть смущаясь, сказала: — Знаешь, как я познакомилась с Леоном? Это было два года назад. Я должна была взять интервью у Елены. Старейший род, почти легенда… И вот представь: приезжаю, а её внук, этот мрачный юрист с холодными глазами, пр...

 Юбилей Елены превратился в настоящее торжество. Сад, освещённый гирляндами и сотнями свечей, сиял в вечерних сумерках, переливался цветами, звоном бокалов и смехом. 90 лет — и вся семья вокруг неё: внуки, правнуки, дальние и ближние родственники, друзья, соседи. — «Ближайшее окружение», — с иронией прошептал Игорь Вере на ухо, указывая на толпу в три сотни гостей. — Интересно, что же будет, если Елена решит пригласить ещё и дальних знакомых? Думаю, город Констанца всех не вместит... Вера улыбнулась, но глаза её скользили по людям — привычно, внимательным взглядом. — Главное, Игорь, я ни над кем не вижу чёрных чисел. Ни болезни, ни смерти в ближайшие дни. Это... удивительно легко. Игорь выдохнул: — Ну, хоть раз мы на празднике, а не на поле боя. Оркестр играл, официанты носили блюда, дети бегали между столами. Вера и Стелла устроились чуть в стороне от шума, наблюдая за гостями. — Слушай, — шепнула Стелла, — тот сосед, в голубом пиджаке, он просто не может перестать думать о рыбе. ...

 Но он был...другим в 1943...

  Стелла приехала ранним утром, когда в доме ещё царила тишина. Воздух был напоён прохладой, а в саду слышалось лишь дыхание моря. Леон встретил её у ворот — его улыбка была тёплой, но осторожной. Он всегда так смотрел на неё, будто боялся, что при одном неверном слове она растворится, как утренний туман. Она поднялась в свою комнату, знакомую и чуть таинственную, будто стены хранили память её предыдущего визита. Душ смыл усталость дороги, но не тревогу, что поселилась в сердце. И, переодевшись, Стелла пошла в сад. Сад всегда манил её — густые аллеи, старые каменные скамьи, розы, которые словно слышали каждое слово, сказанное шёпотом. И главное — ощущение силы, которой здесь было слишком много. Сила, текучая, древняя, будто сплетённая из песчинок и морских ветров. Она медленно шла по дорожке и думала: «Этот дом… этот сад… Они словно знают меня. Когда я здесь, я сильнее. Но не оттого ли, что сама судьба связала меня с Леоном? Я не выбрала его случайно. Его глаза — зеркало, в которое...

  Вечерное солнце уходило за горизонт, окрашивая море в золото и багрянец. Вера и Игорь шли по узкой полоске песка, наслаждаясь шумом волн. Лёгкий сентябрьский ветер трепал её волосы, но вместо прохлады Вера ощущала только сладкую тишину этого момента — тишину, которая всё равно не могла заглушить её мыслей. — Знаешь, — сказала она, вглядываясь в горизонт, — меня не отпускает ощущение, что с Леоном что-то не так. Или… не с ним, а с его невестой. А может, Елена боится вовсе другого. Игорь усмехнулся, подняв ракушку с песка. — Иногда мне кажется, что ты ищешь загадку даже в пустой раковине. Он поднёс её к уху и нарочито серьёзно сказал: — Вот, слышишь? Это голос моря, и он тоже говорит: «Вера, не переживай раньше времени». Она рассмеялась, но тут же сжала губы. — И всё-таки… Елена ведь просила меня самой посмотреть на Стеллу. Значит, там действительно что-то есть. Игорь бросил ракушку в море и обнял её за плечи. — Вот для этого ты здесь. Чтобы видеть больше, чем другие. А моя задача ...