Афина

  «Ещё несколько дней, и всё изменится» — эта фраза словно врезалась в голову Веры и не отпускала. Она звучала навязчивым эхом, не её мыслью, а чем-то, пришедшим извне. Будто кто-то шепнул её на ухо и растворился в тишине. Конец сентября подкрадывался медленно и одновременно стремительно. Дни становились короче, воздух тяжелее, ночи темнее. Вера чувствовала, как сама меняется: словно какая-то невидимая пружина в ней сжималась, подготавливаясь распрямиться. Она ловила себя на том, что даже в обыденных делах — чае, книгах, разговоре с Игорем — слышит отзвуки грядущего. Телефонный разговор со Стеллой только усилил напряжение. Та говорила бодро, быстро, восторженно: Аида готовила мировое турне, а она, Стелла, едет вместе с ней — и как журналист, и как помощница. «Представляешь, Верка, я буду видеть мир, сцены, города, звёзды! Аида сказала, что я могу ей пригодиться. И знаешь, я ей верю», — говорила Стелла, и в её голосе звучал тот самый огонь, который Вера всегда ценила в людях. Но за ...

  Аида смотрела на Стеллу с вниманием, которое обычно оставляла только для сцены. В девушке было что-то необъяснимое: в этих янтарных глазах жила глубина, словно они умели проникать сквозь кожу и слова, прямо в душу. — Через журналистов, да? — мягко улыбнулась Аида, когда узнала, как та добилась встречи. — Ну что ж, значит, у тебя есть настоящая решимость. А это половина успеха. Стелла смущённо кивнула. В детстве она немного занималась музыкой, пробовала петь. Но только после знакомства с Франсуазой и её чарующего голоса внутри что-то проснулось. Захотелось попытаться, испытать, сможет ли она хотя бы прикоснуться к тому чуду, которое называется пением. Аида жестом пригласила её петь. Несколько нот — робких, ещё неуверенных, но чистых — прозвучали в комнате. В них была и нежность, и скрытая сила, словно они рождались не только из горла, но и из самой глубины Стеллы. — Голос есть, — сказала Аида, слегка наклонив голову. — Неплохой. Конечно, работать будем… но работать стоит. Стелла, ...