Вера и тайна чисел. Часть 195

 

Проводник появился так тихо, что Вера даже вздрогнула — словно из воздуха вырезался силуэт, и тень ожила. Он стоял у окна, полупрозрачный, с выражением той вечной усталости, которая делала его лицо одновременно и строгим, и тревожным.

— Ну что, — сказал он негромко, с насмешкой, — я догадываюсь. Ты хочешь туда. В сорок третий.

Вера обернулась, прижимая к груди свой опал.

— Мы должны понять, что сделал Франц. Его долг теперь на Леоне, и без этого... без этого всё останется незавершённым.

Губы Проводника изогнулись в кривой усмешке.

— Ты смелая. Но иногда смелость — всего лишь другое имя для глупости.

Он шагнул ближе, и его взгляд стал тяжелее.

— Знай, пространство может не пустить Стеллу. Оно выбирает само. А если пустит... кто знает, кем вы там окажетесь? Реальными? Или лишь тенями.

Вера сделала шаг к нему.

— Это не важно. Я должна попробовать.

Проводник посмотрел ей прямо в глаза, и в его голосе прозвучала не ирония, а тревога:

— Ты не понимаешь. Каждый раз, когда ты входишь туда, ты оставляешь часть себя. А вернёшь ли её назад — неизвестно.

Она чуть улыбнулась, хотя пальцы дрогнули.

— Это риск, но он мой.

Проводник долго молчал. Потом тяжело выдохнул и сказал:

— Хорошо. Но когда встретишь Лукрецию... будь осторожна. Она — ведьма. Своим помогает, чужих губит.

— Я запомню, — кивнула Вера.

Стелла сидела в кресле у окна, и, когда Вера вошла, подняла на неё глаза.

— Ну? — спросила она. — Ты узнала, как туда попасть?

Вера присела рядом, коснулась её руки.

— Да. Мы попробуем. Но знай: это не игра. Проводник сказал, что пространство может отвергнуть. И... что мы можем быть там не целыми.

Стелла усмехнулась, но в её взгляде мелькнула тень страха.

— Ты думаешь, я испугаюсь? После того, что я уже видела и чувствовала рядом с Леоном? Нет, Вера. Если надо — я пойду.

Вера всмотрелась в её лицо.

— Ты уверена?

— Абсолютно, — твёрдо произнесла Стелла. — Иногда страх хуже самой смерти. А я... я хочу узнать правду.

Ночью они вышли в сад. Старый дуб возвышался тёмным стражем. Листья шелестели едва слышно, будто шептали слова, которых никто не понимал.

Вера достала опал. Камень сразу засиял тусклым светом, будто ожил.

— Держись за меня, и покрепче — прошептала она.

Они обнялись.

Вера закрыла глаза и медленно произнесла:

— Опал, друг мой, перенеси нас в Париж. В сорок третий год.

Воздух вокруг сразу стал горячим, словно сад превратился в печь. Ветер исчез, и наступила мёртвая тишина. Девушки почувствовали, как земля ушла из-под ног.

Их тела сорвались в пустоту. Вера и Стелла летели — между небом и землёй, без звука, без дыхания, будто время исчезло.

Потом удар. Резкий, жёсткий.

Открыв глаза, Вера увидела серые стены, каменные дома, вывески на французском. Пахло гарью и пылью.

— Где мы?.. — прошептала Стелла, оглядываясь.

И тогда за спиной раздался низкий, скрипучий голос, словно из радио с помехами:

— Ну что, как вам полёт?

Они резко обернулись. Перед ними стояла женщина лет восьмидесяти.  Волосы собраны в строгий пучок, чёрные глаза сияли, будто у молодой.

Вера едва заметно улыбнулась и сказала:

— Добрый день, Лукреция.

Стелла смотрела то на неё, то на серый Париж, не веря до конца, что они и правда оказались здесь