Вера и тайна чисел. Часть 153

 Они вошли в огромный зал, наполненный неподвижной тишиной. Полумрак колыхался от свечей, и в воздухе витал аромат живых цветов, розы и лаванды. Повсюду стояли гробики, ящики с венками, ленты, куски нежной ткани, словно всё готовилось к чему-то важному — не к прощанию, а к переходу. На каменных колоннах у стены Вера заметила крошечных ангелочков, высеченных из мрамора, с приподнятыми руками — они как будто благословляли всех входящих.

— Это, — сказал Проводник, — оранжерея памяти. Здесь подготавливают всё. Но нам — туда. — Он указал на распахнутую арку, скрытую полупрозрачной драпировкой.

Вера шагнула вперёд, чувствуя, как будто воздух вокруг стал плотнее, насыщеннее. Зал, в который они вошли, был светлым. Слишком светлым, почти праздничным. Стены — в нежной драпировке, всё мерцало от огоньков свечей, от которых веяло не только светом, но и теплом. Розы. Лаванда. Покой.

— Здесь прощаются, — прошептал Проводник, — но делают это, как с другом, который уходит ненадолго...

Вера посмотрела на него — он казался спокойным, даже трогательным.

— Красиво. Даже уходить из жизни в такой красоте... может, не так страшно, — сказала она.

— Сейчас увидишь, — хмыкнул он.

И вдруг зал начал меняться. Как будто из воздуха выкристаллизовывалась сцена. Вера увидела, как из мягкого тумана выходит мальчик — крошечный, лет трёх. Он был светловолосым, с большими зелёными глазами. Шёл уверенно, будто знал, куда.

Он прошёл по ковру прямо к гробу, в котором лежала маленькая девочка — нежная, со светлыми волосами, в белом платье. Лицо её было спокойно, будто она просто спала.

— Это ты? — тихо спросила Вера.

— Конечно. Мне было три, — ответил Проводник. Его голос стал глухим, будто он говорил издалека.

Мальчик подошёл ближе. Заглянул. Улыбка исчезла с его лица. Он начал шептать:

— Клара? Проснись...

Пауза. И снова:

— Клара! — теперь громче. Он потряс её руку. — Вставай! Клара, ну хватит! — почти крик. — Не спи, я пришёл!

Он оглянулся, словно ища кого-то, кто объяснит ему, что происходит. Но никого не было. Только свечи, цветы, и неподвижное тело девочки. Паника вспыхнула в его глазах.

— Проснись, прошу! — Он залез на стол, неловко, с отчаянным рвением, сел прямо в гроб. Обнял её и заплакал.

Вера не сдержалась — слёзы текли по ее щекам. Она не могла поверить, что смотрит на реальное событие, на боль трёхлетнего ребёнка, которого впервые в жизни столкнули с понятием смерти. С необратимостью.

В зал вошла женщина — высокая, красивая, с уставшими глазами. Она подбежала, с трудом оттащила мальчика от тела девочки. Он кричал. Звал её по имени. Рыдал.

— Я молчал после этого год, — вдруг сказал Проводник, его голос стал другим. Холодным. Тяжёлым. — Ни слова. Никакого смеха. Ни звука. Как сказали бы ваши современные врачи, у меня был... травматический шок.

Он опустил глаза.

— Тогда я понял, что человек — существо слабое. Беспомощное. Всё, что дорого, может исчезнуть в одно мгновение.

Вера не знала, что ответить. Перед ней был не Проводник, не мужчина из зеркал, не таинственный дух. Перед ней стоял мальчик, который пережил свою первую трагедию. И который до сих пор её помнил.

Она сделала шаг вперёд. Проводник посмотрел на неё. Его взгляд был сухим, но в глубине глаз что-то едва заметно дрогнуло.

— Теперь ты знаешь, почему я выбрал тебя, — сказал он. — Ты тоже не забыла свою первую боль.

Вера кивнула. Медленно. Без слов...