Вера и тайна чисел. Часть 145

 

Вера и Игорь попали во времена необычные (впрочем, как всегда)  Они хотели увидеть Проводника в его эпохе - и он отправил их в конец 18 века...Особое время для Италии и особый год для Проводника...

1760 год. Италия.

Полуостров, омываемый морями, сиял в солнечных лучах, но внутри него не было единства — лишь сотни границ, теней и чужих знамен. Италия не существовала как страна, она была лишь мечтой, зыбким понятием на картах, словом в устах поэтов. В реальности же — мозаикой герцогств и королевств, папских земель и вольных городов, над которыми тянулись руки чужеземных монархов.

На севере, под сенью Альп, власть Австрии была ощутима, как холодный ветер, что спускается в долины. Ломбардия жила под ее строгим взглядом. Французский дух витал ближе к западу — в Савойе, где еще помнили шаги галльских легионов. На юге пылал иной огонь — испанский. Корона Бурбонов крепко держала Неаполь и Сицилию, словно драгоценные камни в своей короне.

Каждый город, каждое княжество жило собственной жизнью. Венеция — старушка-королева, еще хранившая блеск своей славы, но уже усталая и ослабевшая. Генуя — торгующая свободой, чтобы купить себе покой. Рим — святой и гордый, но погрязший в интригах Папской области.

Между ними не было единства. Не было одного флага, одной воли, одной мечты. Лишь шепоты — где-то в тайных обществах, в салонах и монастырях, в сердцах молодых горячих людей — о том, что когда-нибудь Италия станет свободной и великой.

Но пока этого не случилось, полуостров оставался шахматной доской великих держав. Войны недавнего прошлого — за испанское наследство, за польское — оставили глубокие следы. Южная Италия вновь оказалась под испанской рукой, и вся карта страны напоминала не живой организм, а тело, рассеченное на части и зашитое чужими нитками.

Такой была Италия в 1760 году — прекрасная, пленительная, но разорванная, словно женщина, чье сердце желает свободы, а руки и ноги скованы цепями чужой воли.

И в тот самый год, когда Италия стонала под тяжестью чужой воли и собственного бессилия, на свет появился человек, которому суждено было изменить не только свою судьбу, но и судьбы других.

В Великом Риме, в семье похоронщика Миролли родился мальчик. Его назвали Леонардо — имя, которое тогда звучало просто, как тысячи других имен, но впоследствии станет шепотом в темных переулках, станет страхом в глазах врагов и, быть может, единственной надеждой для тех, кто поверит ему.

С первых дней его окружал не только золотистый блеск лампы над колыбелью, но и бесконечные слова о умерших людях. О том, как неживого человека похоронить красиво…и дорого. Над этой колыбелью уже склонялась тень. Судьба, жестокая и мудрая, улыбалась ему загадочной улыбкой, и звезды над итальянским небом складывались в узор, который никто тогда не мог прочесть.

Леонардо рос, как растут дети в домах зажиточных купцов: его учили читать и писать, знакомили с латынью и законами торговли. Но в его взгляде, глубоком и тревожном, таилось нечто, что родные боялись понять. Иногда он молчал часами, глядя на огонь в камине, словно видел в нем больше, чем просто пламя. Иногда его смех звучал резковато, будто за ним скрывалось другое, темное чувство.

Годы шли, и мальчик превращался в юношу. Удивительно прекрасного телом и тёмного, непредсказуемого душой... 

Италия по-прежнему оставалась разрозненной и чужой. И в душе Леонардо тоже зрели  войны — не за короны и престолы, а за что-то большее, чего он сам тогда еще не знал. Ему предстояло стать тем, кого будут называть убийцей, злодеем, жестоким разрушителем — и тем, кого любовь однажды сделает человеком. Судьба готовила ему роль Проводника — между светом и тьмой, между жизнью и смертью, между мечтой и гибелью...