Вера и тайна чисел. Часть 189

 

После окончания юбилея Вера долго сидела у зеркала в комнате. Веселье стихло, за окнами погасли огни, но в её душе не было сна. Она смотрела на своё отражение — и вдруг заметила, что глаза её словно меняют глубину, отражение становится чужим, воздух в комнате густеет и нагревается, как перед грозой.

Кто-то звал её.

Она моргнула — и зеркало разомкнуло время. Перед ней открылся Париж 1943 года.

Улицы, по которым тянулись серые колонны немецких машин. Афиши с приказами на стенах, взгляды парижан — усталые, настороженные. Где-то глухо грохотали взрывы — союзники не давали городу забыть, что идёт война. Но в этой тьме светились огни ресторанов, где под музыку рояля и скрипки люди пытались притвориться, что жизнь продолжается.

Вера оказалась внутри одного из таких ресторанов. Она сразу заметила её — Франсуазу.

Тонкая, с копной светлых волос, с бархатным голосом, который не пел — а завораживал. Её глаза светились смелостью, и Вера ощутила: это Стелла, только в другой жизни.

И напротив неё — он. Франц. Немецкий офицер, высокий, в форме, в которой блестели пуговицы. Его взгляд был тяжелым, властным, и в нём переплеталось два огня: жажда обладания и странная, почти болезненная любовь. Это был он, Леонардо - Проводник, в другом времени, в другой эпохе....

Франц смотрел на Франсуазу так, будто весь мир исчез. И Вера услышала его мысли — жесткие, резкие, как сталь:

«Она будет моей. Она не смеет принадлежать никому другому. Я возьму её, даже если она ненавидит меня».

Франсуаза пела, и в её голосе сквозила горечь:

— Париж — это сердце, которое никто не сможет сломать…

Франц подошёл к ней после концерта. Его слова были тихими, но в них чувствовалась угроза:

— Ты даже не понимаешь, что ты сделала со мной. Я ночами не сплю, слышу твой голос. Франсуаза, будь со мной — и я дам тебе всё.

Она посмотрела прямо в его глаза, и её голос зазвенел, как хрусталь, готовый треснуть:

— Лучше я буду петь для пустых улиц, чем для вас. Вы — враги. И ты в том числе.

Франц сжал кулак, словно борясь сам с собой. Его сердце рвалось к ней, но его власть и гордость требовали подчинения. И это превращало любовь в одержимость, а страсть — в тень ненависти.

— Ты думаешь, у тебя есть выбор? — прошипел он. — Ты — моя. Хоть будешь меня ненавидеть, но ты будешь со мной.

— Я буду тебя ненавидеть, — ответила она спокойно. — И в этом моя свобода.

Эти слова разрубили воздух между ними, и Вера ощутила, как энергия их связала: он — в отчаянной, темной страсти, она — в силе гордой души. Две души, закованные в узел, где любовь оборачивалась ненавистью, а ненависть питала любовь.

Вера услышала рядом знакомый шёпот. Проводник стоял у неё за плечом:

— Видишь, моя красавица? То, что было узлом, должно стать мостом. Но это еще не все...Скоро увидишь продолжение....

Проводник хрипло засмеялся и исчез...

Зеркало дрогнуло, и Париж растворился. Вера снова сидела в своей комнате, но её сердце билось, как после долгого бега...