Вера и тайна чисел. Часть 168

 Они вернулись в тот же день, когда ушли. В одежде 18 века...

Августовское озеро возле дома встречало их нежным, почти прозрачным солнцем. Тонкий пар поднимался над гладью воды, и казалось, что само время замерло в этой тихой, золотой тишине.

Дом стоял безмолвный, словно знал — никто здесь не станет спешить.

Вера прошла в гостиную, сбросила лёгкий шарф на спинку кресла. Игорь молча подошёл, взял её ладонь в свою. На мгновение его взгляд потемнел — и в этом мимолётном прикосновении он увидел всё, что она пережила: узкие римские улочки XVIII века, фигуру Проводника в тени, Леонардо, Кристину, Дом Смерти. Даже её комнату, в которой Вера жила в том времени.

Она тихо засмеялась:

— Вот так ты в плюсе, Игорь. Взял меня за руку — и весь пакет воспоминаний в одном касании. Ни кино, ни книг искать не надо.

— А вот я, — она прищурилась, — не знаю, чем ты был занят, пока меня не было.

Игорь чуть наклонил голову, в уголках губ появилась тень улыбки:

— Общался с Кирой и Миром. Узнал побольше о 2140-м, о том, как работает их Центральный. Ну и… — он сделал паузу, — беседовал с двумя очаровательными сестричками из XIV века.

Вера скрестила руки, сдерживая смешок:

— Магда и… Росарио?

Игорь развёл руками:

— Ну да.

— Росарио тебя явно клеила, — она протянула слова так, будто пробовала их на вкус.

— Я думал, она просто тренируется на мне, — Игорь сделал вид, что серьёзен. — Гипнологические способности. Как оказалось, я слишком… гипнабельный. Срочно нужен щит, как у тебя, чтобы чужое влияние не просачивалось.

Вера оживилась:

— Могу подарить свой. Но только частично.

— Я так соскучился по живой Вере, — он провёл пальцами по её щеке, — а не по мёртвым Леонардо и Проводнику.

— Взаимно, — тихо ответила она. — Хотя ты ведь тоже общался с уже не существующими Магдой и Росарио… и ещё не существующими Кирой и Миром.

Он хмыкнул:

— Выходит, нам пора общаться с живыми.

Она улыбнулась:

— То есть друг с другом?

— А у тебя есть кто-то получше в списке?

Он притянул её к себе, и в этой близости — в дыхании, в лёгком касании его ладоней — было больше правды, чем в сотне признаний. Августовское солнце лениво катилось к горизонту, а они, наконец, перестали догонять чужое время и остались в своём.